soraman (soraman) wrote,
soraman
soraman

Categories:

Как попадают в секты. Мошенники и лжесвятые: Мирза, Абай и другие...


Мирзабай

Интересная история о том, как появляются на этой земле гуру, как люди сами придумывают себе божков от нечего делать и как убивали Талгата Нигматулина. Помните «Пираты XX века»? Вот вам весьма живописная байка из «Тропой священного козерога». Занятная все-таки книжка.

Мирза. Мирзабай, или коротко Мирза, был дервишем с мазара Султан-Бобо, находящегося в пустыне, километрах в ста от Бируни в сторону Нукуса. Место это крайне оторвано ото всех пунктов цивилизации. Мирза слыл среди местного населения за типичного дивону, но однажды здесь появился Абай. Последний, судя по слухам, был некогда комсоргом в киргизском городе Ош, а потом ушел в мистику и отправился в поиски высшего имама. В этих исканиях он объездил много мест в Азии, пока, наконец, совершенно случайно не оказался на Султане-Бобо. Увидев Мирзу, он сразу понял: "Hu!" (арабск. "Он"). Мирза якобы рассказал Абаю историю мазара, подчеркивая исключительную геополитическую значимость этого места. Еще Екатерина Великая пыталась укрепиться здесь, расчитывая таким образом обрести ключи к Евразии. Мирза, несущий вахту в "месте силы", выступал, таким образом, как символический хранитель этих ключей.

Эту версию про встречу "двух океанов" — Мирзы и Абая — мне сообщил Леня Асадов, зачастивший с тех пор в Бируни. Он с загадочным выражением лица рассказывал про коллективные зикры на Султан-Бобо и с восторгом — о свингерских практиках в текке у Мирзабая:

— Приезжаем мы со Светой — а там уже сидит команда. Абай говорит: "Ты сегодня спишь с ним, а ты — с ней!" Нас в первую ночь положили вместе, чтобы комплексы сошли. Следующую мне пришлось спать с одной литовкой, а Свете вообще подложили москвичку! Потом приехали новые люди, опять пошел размен. А еще...

Еще Леня рассказал легенду о том, как Мирзабай учил Абая дзэновскими способами.

— Приехали они в Москву, идут по улице. Тут Мирза подходит к милиционеру и говорит, указывая на Абая: "Вот у этого человека нет ни паспорта, ни прописки, проверьте его, пожалуйста, на предмет благонадежности!" Абая тут же винтят, везут в ментуру и сажают в КПЗ на несколько суток. Ну, потом его, конечно, отмазали... В общем, видит он вновь Мирзу и в недоумении спрашивает: "Как же так, я тебя сюда привез, а ты меня сдал ментам. Зачем?" А тот отвечает: "Ты же меня просил учить? Вот я и учу!"

В общем, было понятно, что у Мирзабая — круто. Согласно официальной легенде школы Мирзабая, сочиненной Абаем, Мирза представлял собой последнего мастера Старой школы, тогда как сам Абай — первый мастер Новой школы и одновременно единственный легитимный наследник традиций Старой школы. Мирза был также объявлен "старшим братом Раджниша". Абай научил его двум-трем банкам про Раджниша, которые Мирза время от времени выдавал, по-разному их обыгрывая, неизменно повторяя при этом: "Как говорил мой младший брат Раджниш..." Бхагаван Шри Раджниш нужен был Абаю для вербовки аудитории из нью-эйджевской среды, где тогда на первые позиции выходил альтернативный индийский гуру из Пуны. Бхагаван в своем синкретическом учении, не лишенном остроумия, позиционировал себя как продолжатель линии гурджиевских учителей и духовный ницшеанец. Мирза, являясь как бы частью аутентичного мира "гурджиевской" традиции, тем самым обретал "право на старшинство", что, в свою очередь, позволяло Абаю претендовать как минимум на равноценный раджнишевскому эзо-статус в международной нью-эйджевской тусовке. Одним словом, Абай начал пиарить Мирзу, а Мирза — Абая.

В сельский домик Мирзы неподалеку от Бируни начала ездить мистически настроенная публика из разных мест СССР. Вообще, замечу, что литовцы проявляли в мистической жизни советского общества исключительную активность. Их можно было встретить практически во всех точках гигантской Красной империи, где дело касалось запредельных альтернатив. В окружении нашего эстонского Мэтра тоже было много литовцев, некоторые из которых даже последовали за ним позже в Америку. Москвичи, само собой, тоже везде. Слухи о чудесном волшебнике на мазаре в песчаных барханах Страны черных колпаков (как переводится слово Каркалпакистан) стали медленно, но верно расползаться в эзотерических кругах столицы. Через связи в спиритеческом салоне космонавта Севастьянова, которым руководила его жена, была пролоббирована специальная научная конференция в Звездном городке, на которой Мирзабай с Абаем предстали в качестве уникумов перед научной элитой страны.

Мирзабай поведал аудитории о принципах и методах прямого, непосредственного познания космоса, без прибегания к научным приборам, но при этом — бесконечно более точного. В чапане, колпаке и с посохом, Мирза вещал со сцены на узбекском языке, иногда вставляя русские вицы, а Абай уже транслировал текст мэтра жадно слушавшей публике. Ситуация была пропиарена настолько, что Мирзу ученое собрание признало за "человека с уникальными парапсихологическими способностями, представляющего интерес для большой науки". По этому случаю главный редактор журнала "Огонек", писатель и общественный деятель Анатолий Софронов, лично выдал Мирзе специальную справку, где подтверждались уникальные качества последнего, а местные каракалпакские власти призывались всячески способствовать советской науке в деле разгадки этой тайны природы:

"...Известно, что в последнее время способности, проявляющиеся в нетрадиционных способах лечения с помощью биотоков рук, в телепатии, телекинезе, становят-ся предметами пристального научного внимания, исследования... В Каракалпакии проживает Мирзабай Кимбатбаев . Этот человек наделен необы-чайными способностями, накладывающими свой отпечаток на весь его образ жизни. Молодой ученый Абай Борубаев установил с ним взаимодействие и ведет записи научного характера... которые являются целью достаточно длительного эксперимента. Просим вас оказывать всяческое содействие этой работе, помогать поездкам Мирзабая Кимбатбаева и Абая Борубаева из Каракалпакии в Москву по вызову научных учреждений."

"Оказывать всяческое содействие" означало принять к сведению, что тусовка в доме у Мирзабая и на мазаре не является простым бомжовым сходом или чем-то там еще, но представляет собой часть научного эксперимента, в котором принимают участие как статисты, так и специальный научный персонал.

Такая бумага из Москвы вызвала в Бируни шок совершенно в духе гоголевского "Ревизора". Как? Этот Мирза, съехавший нищий дервиш-асоциал, вдруг оказывается ОФИЦИАЛЬНО ПРИЗНАННЫМ МОСКВОЙ ОСОБЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, которого теперь уже не просто шугать нельзя, но нужно даже всячески беречь и охранять! С тех пор у Мирзы пошел полный отрыв. Люди ездили, как хотели. Никто не шугал. Все было можно. И это — в советском-то Узбекистане! Бируни начал постепенно превращаться в узбекский Катманду: мистические белые туристы стали постоянным элементом местного автовокзала. В священном хаузе у Султан-Бобо проводились ритуальные групповые купания с последующими зикрами и тантрами.

(….) Следующим номером в тепепрограмме шла передача "Человек и закон", которая оказалась посвященной делу Мирзабая-Абая, обвинявшихся в убийстве известного ташкентского киноактера Талгата Нигматулина. Об этом деле мне тогда уже приходилось смутно слышать со стороны, но здесь представилась возможность многое увидеть собственными глазами. Зал суда, лица обвиняемых, судебная хроника и видеоархивы. Вот показывают Султан-Бобо, священный хауз. В него с разбегу прыгает резвящаяся компания: Мирза, Абай, с ними еще несколько человек...

В целом криминальная эпопея бирунийской пары сводилась к следующему. Покрутившись достаточно вокруг Мирзы с Абаем, ряд литовских мюридов худо-бедно смекнули, что последний им просто парит мозги, и стали постепенно отходить от его четкого руководства. В это же самое время московская группа пыталась пробить для Абая столичную прописку и прочие халявы, типа должности директора в так называемом "Институте развития человека", который должен был открыться под крышей авторитетов из АН. В этой ситуации литовский бунт был совершенно не к месту и Абай поехал на разборку в Вильнюс. Там его не хотели принимать, но когда подъехал Мирза, то встреча сторон состоялась. Между тем, Мирзу в этой компании продолжали считать за "специалиста" чуть ли не вынужденно, ибо без него вся тусовка лишалась концепции и мистической легитимности одновременно. Абай же всё более тянул на то, что не он ученик Мирзы, как изначально предполагалось, но Мирза — его. "Ученик превзошел учителя", — так теперь гласил официальный лозунг Новой школы. Мирза ничего против такого пиарного хода не имел. "Космос большой", — отвечал он на все запутанные вопросы.

Теперь Абаю требовалось жестко подавить оппозицию. Действовать он начал при этом не тайными магическими кознями, как это принято в приличном обществе, но совершенно материалистически, прямо по-сталински, не позволяя никому распредмечивать проблему. По свистку хозяина, из Москвы прибыла группа клингонов во главе с научным сотрудником НИИ мировой экономики и социализма Вострецовым. Эта зондер-команда сразу начала терриризировать отступников избиваниями, разбойными ограблениями и погромами квартир. Все в ужасе попрятались по щелям, ожидая очередного ночного звонка в дверь. Между тем, Абай также вызвал в Вильнюс Талгата. Талгат был старым приятелем Рыжего по ВГИКу, занимался карате-марате и очень интересовался мистической стороной вопроса. Абай зацепил его на этом интересе и начал эксплуатировать. Талгат демонстрировал прямо сверхъестественную преданность, рабски служа мастеру и идее космического всезнания. Устраивал социальные контакты, пиарил бирунийскую пару в кинобизнесе, наконец, тысячами платил Абаю "за обучение". Однако в Вильнюсе мочить схизматиков отказался. Это уже было больше, чем бунт Это была революция!

Подавив оппозицию — во всяком случае, продемонстрировав ей who is who, — Абай решил взяться за Талгата. Поздно вечером он, в сопровождении зондер-команды научного сотрудника НИИ мировой экономики и социализма, явился на квартиру, где находился Талгат. Тут же были Мирза и литовские хозяева. По приказу Абая клингоны набросились на Талгата, но тот воспринимал все происходившее как очередной урок учителя, который нужно пройти до конца в смиренной покорности. Гуру всегда прав! Талгат не сопротивлялся. Абай заставил включиться в процесс даже Мирзу. Мирза, пнув Талгата пару раз, тем самым засвидетельствовал свое подчинение репрессивному авторитету Абая, который, по сути дела, рьяно рвался позиционировать себя в роли деспота-абсолютиста. В результате многочасового избиения, длившегося до самого утра, Талгат был убит. Команду взяли, дали сроки. Абай получил 15 лет строгача, Мирза — 12, Вострецов — 13, клингонам дали поменьше, но времени подумать у них все равно хватило.

Не могу сказать, о чем думал Абай, умирая на тюремных нарах от туберкулеза: о Боге, о душе, о мире или о каких-нибудь людях, может быть — о Талгате? На примере Талгата он мог видеть, как человеку, следующему высшими путями, следует смирять себя перед судьбой, помня заветы древних мудрецов: "Совершенномудрый не действует там, где действует Небо". Интересно, пытался ли Абай представить себе, о чем были последние мысли Талгата? Понял ли тот истинную сущность Абая, или же до последнего мгновения почитал его за гуру?
 

Tags: Талгат Нигматуллин, лжесвятые, секты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments